Абсурд не по скайпу

В своей второй режиссерской картине «Суд над чикагской семеркой» Аарон Соркин создал вдумчивое размышление о поистине кошмарном событии — искажении надлежащей правовой процедуры, разыгравшейся на глазах у большой страны. Повествователь готов позволить аудитории вовлечься со временем — признак уверенности. С учетом темы и мастерства, с которым фильм был поставлен, он выходит именно в то время, когда, вероятно, будет иметь наибольшее влияние. Вместо приглашения на протесты кино ведет нас в другом направлении.

Судебный процесс над чикагской семеркой был моментом в американской истории, обладающим киношным потенциалом, поскольку он ясно изложил системную несправедливость «Давид против Голиафа» в основе правосудия США. Спустя пятьдесят лет Соркин (в качестве сценариста) выполнил сюжет своим запатентованным словесным набором, который не только связывает множество повествовательных нитей, протоколов заседаний и точек зрения в единое целое, но и показывает, что обвинение в заговоре и насилие органов правопорядка является жгучим в текущей действительности. Получилась смесь актуальности и оглядка на один из самых позорных исторических судов Америки.

Активисты собрались в городе Чикаго во время съезда Демократической партии 1968-го, намеревались выступить с заявлением осуждающим все еще продолжающуюся войну во Вьетнаме, далее вспыхнули беспорядки, последовали столкновения с полицией. Пару месяцев спустя новоизбранный генеральный прокурор президента Никсона — Джон Митчелл — решил предъявить обвинения нескольким из причастных к протесту, в том числе: Тому Хайдену (Эдди Редмэйн), Эбби Хоффману (Саша Барон Коэн) и Дэвиду Деллинджеру (Джон Кэролл Линч). В результате дело длилось с апреля 1969-го по февраль 1970-го.

Звездный состав со всех сторон, не найти ни одного слабого звена. Как это часто бывает с актерами, получившими возможность озвучить диалоги Соркина, участникам удается приготовить из них еду для ума. Хотя присутствуют эпизоды, когда Редмэйн и Коэн кажутся косноязычными из-за того, что им приходится находить американский акцент, чтобы обернуть слова, они эффективно воплощают полюса идеологического спектра в компании обвиняемых (и в самом антивоенном движении), Хайден — сторонник истеблишмента, а Хоффман — головорез. Колченог мог бы продолжать просто говорить об актерском эшелоне, от Джозефа Гордона-Левитта — главного обвинителя Ричарда Шульца до Майкла Китона, сделавшего весьма запоминающийся след в двух коротких появлениях в роли генпрокурора эпохи Джонсона — Рэмси Кларка. Но помимо ансамбля и сценария, автор демонстрирует доминирование атмосферы над самой формой подачи, используя весь кинематографический аппарат, раскручивая историю несправедливости в поисках ответа.

Хотя заманчиво рассматривать эскиз зала суда как причудливую реликвию юридического приличия, физический характер рисунка очень важен, операторская работа не всегда может совпадать. «The Trial of the Chicago 7» — редкая драма о 1960-х, изобилующая мощью, достоверностью и достаточно трогательная, чтобы подумать будто она случилась сегодня.

Происходящее — цирк, грандиозный бурлеск. Сквозь крещендо чувств сцены судилища описать сложно, потому что избегать клише — все равно что прятаться от кислорода. Вы не сможете переосмыслить выкрик «Возражение!». А судьи кто? А балаклавы где?

Денис Лесник

Читайте также: